Вечерняя Москва
5 Марта 2003

В бездну лучше не заглядывать.

Ольга НИКОЛЬСКАЯ.
   Очень часто зависимые от наркотиков люди на вопрос:
   "С чего все началось?" - отвечают "Было любопытно...", "Хотелось
попробовать..." Но зачем пробовать и зачем заглядывать в пропасть,
если это за нас уже сделали другие? Они описали эту бездну с
такой силой и в таком объеме, что всякий личный опыт после этого
бессмыслен. При всем вашем любопытстве вы ничего нового для себя
не найдете. Лишь пройдете еще раз хорошо известный путь к краю
гибели.
   Нельзя идентифицировать автора и его лирического героя, даже
когда рассказ идет от первого лица. Но по литературному произведению
бывает все-таки возможно поставить автору диагноз, независимо
от того, сколько лет назад он жил. Так, у Тютчева в стихах нашли
следы сердечного заболевания.
   Помните песенку Окуджавы "Как мы дышим - так и пишем"? Психофизиологи
выделили по стихам Осипа Мандельштама локальный период, когда
он очень много курил. Вдова поэта подтвердила, что вывод точен,
хотя в произведениях автора об этом ни слова нет. Психофизиологические
механизмы и психические состояния авторов проецируются в их творения.
   Основываясь на этом проецировании, московский профессор Федор
Горбов развил лет 30 назад метод ретроспективной диагностики.
Он позволял, в частности, по каким-то периферийным признакам
обнаружить следы алкоголизма или наркомании у людей, которых
давно нет в живых. Только по письмам, только по сочинениям, если
в них присутствует эмоциональный фон.
   Горбов проанализировал поэму Сергея Есенина "Черный человек"
и утверждал, что это произведение редкой искренности должно включаться
не только в поэтические хрестоматии, но и в медицинские учебники.
Лучшую картину "белой горячки" - алкогольного психоза с сопутствующими
расстройствами - представить невозможно.
   В этом же ключе высказывается профессор Государственного научного
центра социальной и судебной психиатрии имени Сербского заслуженный
врач России Андрей Игонин. Он считает, что нигде так точно не
описаны болезнь и страдания наркомана, как в повести "Морфий"
из "Записок юного врача" Михаила Булгакова.
   Потрясающая история о мучениях и самоубийстве доктора Полякова
написана в 1927 году, а "Черный человек" - в 1925-м. Обе вещи
можно сравнить. У Есенина навязчивы повторы слов - "Черный человек,
черный... черный..." У Булгакова - "Психиатры, не умеющие ничем,
ничем помочь больному. Ничем. Ничем". Есть параллели не только
внешние, но и глубокие. Но создается впечатление, что, прочитав
"Черного человека", Булгаков решил поделиться собственным опытом
и знаниями еще более страшными. К тому же Булгаков сам был врач.
   Прочесть "Морфий" по диагонали вряд ли возможно, повесть захватывает,
но чем? Хитросплетениями сюжета? На каждой странице - крик души
человека, попавшего в капкан. Читателю дали в руки ромашку, гадайте:
вырвется - не вырвется Поляков из капкана? Он раб другого героя
повести, имя которого - Морфий.
   Мы не собираемся пересказывать или анализировать булгаковскую
вещь. Обратим внимание на обман и чудовищные подтасовки, которые
несет в себе этот дьявол. Он обещает счастливые минуты и раз
за разом их ограничивает, сжимает, укорачивает, торопя финал
- смерть. Наркотик - обман, наркотик - ложь.