Московские новости
8 Апреля 2005

Поэт и священник

Я шел по Иерусалиму,
и воздух звенел, как стекло.
Жарой меня просолило,
и совестью пропекло.
Шатаючись от упорства,
проулок нашел, где Христос
ладонью о стену оперся,
молчанием речь произнес.
Вот признак, что в сердце есть сердце - 
стоять за других до конца.
Не важно, на что опереться - 
но лишь бы на чьи-то сердца.
И столькие поколенья
от детскости и от любви
в то самое углубленье
вжимали ладони свои.
...В религии я своенравный.
Был бабушкой тайно крещен,
но как пионер православный
всерелигиозно взращен.
Поэт и священник из Польши
не мог отменить все, что пошло,
но кажется мне по всему - 
он сделал, наверное, больше,
чем это казалось ему.
Вначале был слишком политик
и слишком порой однобок,
но в стольких запутанных нитях
запутался бы и Бог.
Он понял - сплетенность религий
нам всем ариаднина нить.
Когда-нибудь кто-то великий
сумеет их соединить.
В содоме политики, денег,
когда неподкупного нет,
поэт - это тайный священник,
нескушный священник - поэт.
Судьбой на распятие вброшен,
убийцу он обнял, как брат,
и даже покаялся в прошлом,
в котором был не виноват.
Над бедностью он не вознесся,
в себе ее с болью носил,
и даже за крестоносцев,
за пакостность чьих-то доносцев, прощения попросил.
А мы не устали возиться
с оправдыванием чумы.
За наши костры инквизиций
еще не докаялись мы.
Что ждет нас? Пока все мы в яме
интриг, воровства и войны.
Что может спасти? Покаянье,
и неповторенье вины.
Застряли мы в нравственной лени,
но верую, что неспроста
я чувствую в том углубленьи
тепло от ладони Христа.
4-7 апреля. 2005. Талса, Оклахома





В час когда усну аккорды