Известия (Москва)
26 Апреля 2003

Игра в переодевание.

Вторая "Фабрика звезд" пошла совсем другим путем, чем первая.
   Наталья ИВАНОВА-ГЛАДИЛЬЩИКОВА.
   Три раза в день - утром, днем и поздно вечером (с перерывом на уик-энд)
миллионы тинейджеров в ущерб сну смотрят это увлекательное реальное шоу
(смотрят и взрослые, но меньше). А наутро в школе обсуждают, кто от кого
"фанатеет"; кто из мальчиков - "классный", а кто - "отстойный", кто из
девочек лучше танцует (а иногда и поет).
   О том, что зрители "Фабрики" - именно тинейджеры, говорят отзывы на
интернет-форумах. Там - множество сленга, грамматических ошибок и вечного
подросткового желания любой ценой сотворить себе кумира. "Корни!!! Мы с вас
тащимся! Вы крассавчики!! Мы вас любим!! Пойте и еще раз пойте!!" (о героях
первой "Фабрики"). Или: "Мне очень нравится Ираклий - симпотный и стильный,
и Кристиан - футболистов я люблю" (о героях второй).
   По признанию тех же детей, первая "Фабрика" была лучше: там были Саша
Асташенок, Паша Артемьев, Юля Бужилова, Миша Гребенщиков...
Зрители-подростки, естественно, мало разбираются в тонкостях вокального
мастерства (они рассуждают на интуитивном уровне). Но даже самый
неискушенный зритель "чует правду".
   Самое удивительное, что участники второй "Фабрики" гораздо мастеровитей
первых. Они и поют профессиональней (послушайте Полину Гагарину, Лену
Темникову, Юлию Савичеву, Лену Терлееву, Ираклия Пирцхалава...), и
двигаются хорошо. В первой "Фабрике" из сильных вокалистов была, пожалуй,
только Катя Шемякина, которую, впрочем, изгнали. Но продюсер первых
"полуфабрикатов" (как официально называют участников шоу) Игорь Матвиенко
сумел почувствовать в своих подопечных ту индивидуальность, которая в них
была заложена. Он не хотел, чтобы они менялись, он просто заставил их стать
самими собой. И подверстал под их образы песни. Потому и состоялись те
хиты, которые сегодня - в первых строчках Русской десятки MTV: и написанные
Пашей Артемьевым "Корни", и "Про любовь" Игоря Матвиенко, и
"Танцы-обниманцы", сочиненные не умеющим петь, но ни на кого не похожим
Мишей Гребенщиковым. Его жутко веселая постмодернистская абракадабра
"Танцы-обниманцы, танцуют вокруг испанцы. А мы танцуем лезгинку в оранжевых
ботинках", как ни странно, - совсем не попса.
   Нынешний продюсер - Максим Фадеев - делает все с точностью до наоборот.
Он старается полностью перечеркнуть индивидуальность "полуфабрикатов",
нарочно заставляя их быть другими. Такая игра в переодевания. Самобытная
сибирячка Лена Темникова, успевшая все-таки спеть песню собственного
сочинения и показать свой редкий по тембру, очень сильный голос, теперь
поет чистую лирику (если поет вообще), а бешено темпераментной и совершенно
"тинейджерской" Юле Савичевой внушают: "Пора становиться взрослой!" (маме
по телефону она кричит: "Я не знаю, как!"), и она поет взрослую "женскую"
песню Макса Фадеева, от чего всем становится как-то неудобно за веселого
ребенка (песня-то красивая - дали бы другому исполнителю, получился бы хит.
Но получилось не по адресу).
   Взрослому Леше Семенову из Нижнего (он, кстати, как автор, режиссер и
ведущий еще в 1998 году получил премию "ТЭФИ" за передачу "Детский
адвокат", а позже создал на Чукотке радиостанцию "Пурга") предписана роль
Миши Гребенщикова. Продюсер подарил ему песню, в которой ему пришлось
вывернуться наизнанку и стать"героем Тарантино" ("Семенов -
ха-ли-га-а-ли-и-и; Семенова доста-а-ли-и"). Получилось не очень: Семенов в
отличие от Гребенщикова - не рэпер, у него не такая мощная энергетика, его
артистизм - другой природы. Кстати, несмотря на показные (по телефону -
родителям) признания "полуфабрикатов" в том, какие близкие их душам песни
предлагает продюсер, друг другу (по крайней мере поначалу) они признавались
в обратном. Ребят же, которые сочиняют собственные хорошие песни (имею в
виду Гену Лагутина) и не вписываются в "концепцию" второй "Фабрики",
номинируют, а потом выгоняют. Номинантами называют тех, кого "педсовет"
предлагает кандидатами на съедение. По какому принципу они выбираются,
зачастую совершенно непонятно, но эту тему оставим.
   Гораздо более интересный сюжет: разница в поведении перед камерой
главных взрослых идеологов "Фабрики" и "детей". Председатель "педсовета"
Лина Арифулина (она вполне могла быть ведущей "Слабого звена" или
укротительницей тигров) обсуждает вместе с Максимом Фадеевым просчеты
"детей" регулярно и сурово. Фадеев глубоко озабочен их воспитанием и
моральным обликом (Семенов не сказал "спасибо" за предложенную ему песню, у
девочек в комнате - беспорядок) и, кажется, готов их всех усыно-дочерить.
Болеет душой, одним словом. Может быть, не стоило бы так болеть "наедине"
перед камерой. Дело не в показухе - в неестественности.
   "Дети" в кадре, напротив, естественны: плачут, хохочут, переживают по
правде. Они такие, какие есть. Точно таковы же их зрители-тинейджеры,
которые через слово говорят "блин" (и это - не предел), без всякого
стеснения обнимаются (и это - тоже не предел). В школах часто можно увидеть
целующихся старшеклассников или девочек, которые здороваются с директрисой,
не вставая с колен бойфренда-одноклассника. И директриса довольна, что
девочка - хотя бы вежливая.
   Естественность "детей" "Фабрики звезд", безусловно, хороша. Она и делает
передачу сверхпопулярной у зрителей-сверстников. Есть, однако, риторический
вопрос, который нельзя не повесить в воздухе: сумеет ли кто-нибудь в
будущем, во время какой-нибудь "Фабрики-4" (если дело до нее дойдет) найти
способ совместить почти несовместимое? Чтобы "дети" в кадре вели себя
естественно, но (без всяких показушно учительских разговоров Фадеева и
Арифулиной с глазу на глаз) использовали и другие слова кроме "классно",
"клево" и "блин". Чтобы ощущали разницу полов (на "Фабрике" ее словно бы
нет). Чтобы зрители-сверстники, ориентируясь на них как на ролевые модели,
старались стать чуточку поинтеллигентней. Впрочем, и то, блин, приятно, что
талантливых, блин, молодых музыкантов у нас еще много. И что с помощью,
блин, "Фабрики" некоторые из них все-таки пробьются на сцену.